Три месяца во вражеском окружении

Сегодня, 13:07 | Общество

От редакции: За четыре года, что идет специальная военная операция, страна узнала о небывалом героизме российских военнослужащих. В начале мая нам рассказали о невероятных бойцах, три месяца находившихся во вражеском окружении, которые самоотверженно удерживали занятые укрепления. Среди них был наш земляк Петр Куцеков (на снимке), штурмовик 3 МСБ 123 ОГвМСБр, который три месяца значился в списке без вести пропавших. Сегодня мы публикуем записи, переданные им в редакцию нашей газеты, их он вел, не теряя холодного разума, объективного расчета, веры в то, что останется живой и встретится с родными. В них пронзительная правда о том, как было невыносимо тяжело, голодно, холодно, больно. Но сила духа не позволяла военнослужащим дать слабину, они держались стойко, мужественно, героически выполняя боевые задания.

***
Ушел на штурм 30.01.2026 в село Свято-Покровское ДНР, Славянское направление. Передвигались по одному, разными маршрутами нас вели БПЛА-шники с помощью дрона-мавика. Мне достался маршрут через открытое поле, идти было тяжело, путь шел в гору, как раз снег растаял, земля была как трясина. Вражеские дроны-камикадзе то и дело кружили и летали неподалеку, высматривая штурмовиков. В какой-то момент я увидел перед собой колючую проволоку в три ряда, которой не было конца и края. Перелезая через нее, повспарывал себе кисти, но я был уже на нужной стороне. По всему пути следования то и дело мне передавали, что летят дроны и нужно прятаться-бежать в укрытие, такими рывками я почти добрался до точки, где меня ждали ребята. Изрядно вымотавшись, собрав все оставшиеся силы, я добрался до точки назначения.
Старший позиции там был «Метис», бурят. Он, как узнал, что я калмык, был очень рад, напоил чаем, накормил. «Метис» уже штурмовал город Северск, потом его перетянули на Свято-Покровское. Пообщавшись с ребятами и узнав обстановку, я понял одно - самое тяжелое еще только начинается.
На следующий день 31.01.2026, в 11.00, я пошел на штурм в другой конец села опять же под контролем нашего дрона-мавика. Приближаясь к вражеской позиции, я подкрался, поджег шнур танковой мины, заложил ее на входе в блиндаж и услышал команду по рации: «Беги, летят!». Быстрым рывком устремился до дома и, добегая до него, услышал позади мощный взрыв. «Сработала», - подумал я и забежал в разрушенный дом без крыши, с которого меня уже звал мой боевой брат с позывным «Тоха» - он тоже отработал фашистов. Мы вместе укрылись под завалами. Внезапно небо загудело, вражеские дроны-камикадзе искали нас, но безуспешно. Когда все стихло, я услышал по рации: «Иди на штурм - тут недалеко подвал». Выдвинувшись туда и получив инструкции, я приступил к делу. С помощью гранат и прострелов «по-сомалийски» подвал был взят, о чем я сразу же доложил командиру, установил радиовынос и ждал, когда ко мне приведут ребят на усиление. Вскоре ко мне пришел «Тоха», а еще позже – мой второй боевой брат «Цыган», он тоже выполнил задачу, отработав украинских нацистов. Теперь эта позиция наша, и мы тут как на острие. То и дело слышали, как по всему селу шла стрельба, ребята отрабатывали противника танковыми минами, так же, как и мы, закрепляясь на позициях. Нам не особо повезло - украинские запасы были уже на нуле, одеял или спальных мешков вообще не было, а как раз начались сильнейшие заморозки…
Дежурили посменно, «Тоха» - ночью, мы с «Цыганом» - по очереди, в свободную смену пытались бегать по подвалам и завалинам в поисках закруток, консервов. К сожалению, все, что мы смогли найти, это немного мерзлой картошки и две маленькие банки с помидорами. Это нас и спасло от голода. Наше продовольственное снабжение с помощью мавиков резко прекратилось, так как сообщили, что неонацисты отработали позиции наших БПЛА-шников, подтянули РЭБ и сбивают наши дроны.
Ночами то и дело нас поднимали в боевую готовность, передавали, что украинские боевики под покровом ночи пытаются отбить позиции или просто сбежать из села. Мы сидели и ждали, прислушиваясь к каждому шороху на улице. Практически каждый день и каждую ночь вражеская артиллерия обстреливала наш квадрат и всю деревню, ровняя дома с землей, уничтожая занятые нашими братьями позиции, «баба-яга» занималась тем же.
В какой-то момент мы, обессиленные от голода и замерзшие, поняли, что обстановка становилась только хуже и хуже - враг подтянул элитные карательные подразделения «Эдельвейс», «К2». Было принято решение, несмотря на риски, устроить вылазку вглубь деревни, от которой мы были отрезаны «открытками». Выдвинулись утром, все небо затянуло тучами. Добравшись до домов и поискав съестного, мы ничего не нашли. Помню, что очень расстроились, и было видно, что у братьев в голове была только одна мысль: как же нам тогда выживать?.
Проблема продовольствия стояла остро: периодами становилось чуть лучше, потом снова ухудшалось. Наше подразделение теряло дроны один за другим. Так продолжалось весь февраль. Когда становилось совсем плохо и сил не было даже встать со спального места, командование направляло нам нашу «бабу-ягу» с продуктами, на этом и выстояли.
Периодически проходила информация, что враг то и дело на бронетехнике НАТОвского образца пытается вклиниться в наши ряды и вернуть утраченные позиции. Наше подразделение успешно отразило все атаки. Все это время противник, которому посчастливилось спрятаться в норах, в полях и блиндажах, оставшись без снабжения и связи, то и дело пытался с нашего тыла прорываться к своим. 1 марта 2026 года «Цыган» услышал, как кто-то бегает и перекрикривается. Мы пытались выйти на командование, доложить и получить инструкции, но из-за украинского рэба у нас не получилось. Было принято решение самостоятельно идти на зачистку в сторону, откуда были слышны крики. Мы не нашли там никого, а когда возвращались, попали под активность вражеских дронов-камикадзе. Нас чуть было не обнаружили, когда выбирались из кустов, где прятались. «Цыган» находился возле меня, внезапно произошел взрыв под его левой ногой. Не знаю, как меня не задело. Но моему боевому брату сильно досталось: истекавший кровью он был дезориентирован. Я подхватил его и потащил на нашу позицию. Дорога была тяжелая и опасная, товарища бросить нельзя, а если нас обнаружат, то бежать будет некуда. Я тащил его, подгонял, подбадривал, что осталось еще чуть-чуть. Он уже еле идет и вот-вот упадет и больше встать не сможет. Я то и дело вслушивался в небо и готовился в случае чего отбивать брата от вражеских дронов.
Когда добрались до позиции, стали быстро осматривать, какие у него травмы, не истекает ли он кровью. На «открытке» я сделал то же самое, но времени было мало, артерии на первый взгляд были целые, значит идти надо немедленно. Мина повредила ему пальцы на ногах, порвало левое предплечье, раздробило одну лучевую кость на левой руке, осколки порвали щеку и залетели в левый глаз. Огромных трудов стоило остановить кровотечение (позднее поврежденный глаз «Цыгана» стал видеть только свет, а позднее совсем ослеп). Мы остались с «Тохой» в состоянии боевой готовности, «Цыган» ждал эвакуации, и, когда связь была восстановлена, мы доложили о происшествии.
Из-за острой нехватки дронов провизию стали таскать, передавая сумки из рук в руки, пока не дойдут до нашего села. Пришел «Метис», и мы с ним должны были заложить противотанковые мины на нашей дороге в сторону противника, после этого он отвел меня на точку «Моряка», где для нас уже подготовили продукты. Идти было 600-700 метров, по «открыткам», короткими перебежками от куста к кусту, то и дело прячась, ведь через этот маршрут и лежала трасса полетов вражеских дронов-камикадзе. Так мы и стали получать провизию, давали банку тушенки, банку рыбы и полпачки сигарет на день. Стало намного лучше по сравнению с тем, что было ранней зимой.
9 марта я пошел показывать «Тохе» точку, где получать провизию. Возвращаясь обратно с продуктами, бежали через «открытку» по проверенному, как нам казалось, маршруту. Внезапно произошло три взрыва цепью: один у меня под правой ногой и два возле «Тохи». Взрыв был такой мощности, что я при весе 80 кг и с рюкзаком провизии на 15 кг подлетел вверх и упал в стороне. Ощутил резкую боль, потемнело в глазах, первые мысли: «Отрыв», «Тоха - 200». Глянув вперед, увидел, как «Тоха» еле ковылял, а посмотрев на свою ногу, увидел, что она на месте, и как мог быстро поковылял к кустам. Стали себя осматривать: резкий запах крови, у меня осколочные в обеих руках, кистях, резаные раны по ногам и осколочное ранение в таз. У «Тохи» - сквозное в локте и глубокая рана в левом бедре. Уколов обезбол, мы с божьей помощью добрались до нашей позиции, перемотались, остановили кровотечение и доложили командованию.
На следующий день нога страшно болела, не переставая, обезбол уже не помогал, ступня распухла, пальцы и голеностоп вообще не шевелились, вся нога была сливово-бордового цвета, а со стороны подошвы под кожей скопилось много крови. Я был вообще не ходячий, полтора месяца потом не мог ходить, все это время мало-мальски ходячие «Тоха» и «Цыган» поочередно ковыляли за провизией. Эвакуации не было из-за напряженной обстановки, а самим покинуть позицию означало для нас проявить трусость. Фронт двинулся, и пехота врага была уже не так близко. Однако артиллерия и дроны разных типов не оставляли попыток остановить наши войска. Кассеты, фугасы ствольной артиллерии работали по всем дорогам, по всем подвалам и домам. Периодически и к нам что-то да прилетало. Мы между собой решили, что будем ждать приказа на отход, как бы тяжело ни было, надо удержать позицию. Потихоньку и я стал ковылять под обезболами за провизией, а ситуация стала еще хуже: враг бросил новые силы, в небе были практически только вражеские дроны, каждый день мы молились, чтобы Бог помог нам выполнить все поставленные задачи и благополучно выйти к нашим в тыл.
Свой день рождения 19 апреля я отпраздновал в кругу боевых братьев в том же сыром, холодном подвале, выпивая крепкий чай без сахара.
28 апреля нам дали приказ на эвакуацию, уколовшись обезболами, мы пошли, по дороге прячась в кустах. Летали «баба-яга», камикадзе, артиллерия стреляла возле нас, миномет отработал. Благо, мы дошли до моего старого знакомого со штурмовой группы, он провел нас полтора километра до следующей точки и, немного отдохнув, мы пошли оттуда в сторону Звановки по полям и «открыткам». Дорога была тяжелая, то и дело передавали, что летят вражеские дроны. Я был изможден, обессилен, нога отказывалась слушаться, но шел, падал и вставал, снова шел и снова падал. Так и добрался из последних сил до своих. Увидел своего командира, доложил, что все поставленные задачи выполнены. Мы пошли дальше вдоль уже спасительных лесопосадок до точки эвакуации. Нас забрала эвакуационная «буханка» и доставила на ппд, оттуда в медроту...
Подготовила
Людмила НАМРУЕВА

Видео